Неточные совпадения
Показалось ему вдруг тоже, что ужасно ему теперь отвратительно проходить мимо той
скамейки,
на которой он тогда, по уходе девочки,
сидел и раздумывал, и ужасно тоже будет тяжело встретить опять того усача, которому он тогда дал двугривенный: «Черт его возьми!»
Николай Щербацкий, двоюродный брат Кити, в коротенькой жакетке и узких панталонах,
сидел с коньками
на ногах
на скамейке и, увидав Левина, закричал ему...
В Никольском, в саду, в тени высокого ясеня,
сидели на дерновой
скамейке Катя с Аркадием;
на земле возле них поместилась Фифи, придав своему длинному телу тот изящный поворот, который у охотников слывет «русачьей полежкой».
Там
на спинках
скамеек сидели воробьи, точно старенькие люди; по черноватой воде пруда плавал желтый лист тополей, напоминая ладони с обрубленными пальцами.
На скамейке у ворот
сидел и прохлаждался вечерним воздухом лакей Смердяков, и Иван Федорович с первого взгляда
на него понял, что и в душе его
сидел лакей Смердяков и что именно этого-то человека и не может вынести его душа.
Во дворе дома Училища живописи во флигельке, где была скульптурная мастерская Волнухина, много лет помещалась столовка, занимавшая две сводчатые комнаты, и в каждой комнате стояли чисто-начисто вымытые простые деревянные столы с горами нарезанного черного хлеба. Кругом
на скамейках сидели обедавшие.
Сидит человек
на скамейке на Цветном бульваре и смотрит
на улицу,
на огромный дом Внукова. Видит, идут по тротуару мимо этого дома человек пять, и вдруг — никого! Куда они девались?.. Смотрит — тротуар пуст… И опять неведомо откуда появляется пьяная толпа, шумит, дерется… И вдруг исчезает снова… Торопливо шагает будочник — и тоже проваливается сквозь землю, а через пять минут опять вырастает из земли и шагает по тротуару с бутылкой водки в одной руке и со свертком в другой…
Они
сидели в эту минуту
на зеленой садовой
скамейке.
Она спрашивала быстро, говорила скоро, но как будто иногда сбивалась и часто не договаривала; поминутно торопилась о чем-то предупреждать; вообще она была в необыкновенной тревоге и хоть смотрела очень храбро и с каким-то вызовом, но, может быть, немного и трусила.
На ней было самое буднишнее, простое платье, которое очень к ней шло. Она часто вздрагивала, краснела и
сидела на краю
скамейки. Подтверждение князя, что Ипполит застрелился для того, чтоб она прочла его исповедь, очень ее удивило.
Все состояло для него главным образом в том, что завтра он опять увидит ее, рано утром, будет
сидеть с нею рядом
на зеленой
скамейке, слушать, как заряжают пистолет, и глядеть
на нее.
Девицы усмехнулись новой фантазии их фантастической сестрицы и заметили мамаше, что Аглая, пожалуй, еще рассердится, если та пойдет в парк ее отыскивать, и что, наверно, она
сидит теперь с книгой
на зеленой
скамейке, о которой она еще три дня назад говорила, и за которую чуть не поссорилась с князем Щ., потому что тот не нашел в местоположении этой
скамейки ничего особенного.
Подъезжая ко святым воротам, Пахом увидел молодого, еще безбородого монаха.
Сидел он
на привратной
скамейке и высоким головным голосом распевал что-то грустное, заунывное.
Я застал обеих женщин дома. Старуха возилась около ярко пылавшей печи, а Олеся пряла лен,
сидя на очень высокой
скамейке; когда я, входя, стукнул дверью, она обернулась, нитка оборвалась под ее руками, и веретено покатилось по полу.
С ощущением бессилия и душевной безвкусицы я клал карандаши и альбом
на скамейку лодки и подолгу
сидел без движения, глядя, как вокруг, шевеля застоявшуюся сверкающую воду, бегали долгоногие водяные комары с светлыми чашечками
на концах лапок, как в тине тихо и томно проплывали разомлевшие лягушки или раки вспахивали хвостами мутное дно.
Однажды,
сидя еще
на берегу, он стал дразнить моего старшего брата и младшего Рыхлинского, выводивших последними из воды.
Скамеек на берегу не было, и, чтобы надеть сапоги, приходилось скакать
на одной ноге, обмыв другую в реке. Мосье Гюгенет в этот день расшалился, и, едва они выходили из воды, он кидал в них песком. Мальчикам приходилось опять лезть в воду и обмываться. Он повторил это много раз, хохоча и дурачась, пока они не догадались разойтись далеко в стороны, захватив сапоги и белье.
На скамейке у окна
сидело трое человек.
Итак, под высоким частоколом бахаревского сада, над самою рекою, была прилажена длинная дощатая
скамейка,
на которой теперь
сидит целое общество.
По мере того как одна сторона зеленого дуба темнеет и впадает в коричневый тон, другая согревается, краснеет; иглистые ели и сосны становятся синими, в воде вырастает другой, опрокинутый лес; босые мальчики загоняют дойных коров с мелодическими звонками
на шеях; пробегают крестьянки в черных спензерах и яркоцветных юбочках, а
на решетчатой
скамейке в высокой швейцарской шляпе и серой куртке
сидит отец и ведет горячие споры с соседом или заезжим гостем из Люцерна или Женевы.
Он ушел. Она осталась одна. Бледная, изнеможденная, с горящими, как у кошки, глазами, с высохшими губами, она скорее упала, чем уселась
на скамейку. Долго, очень долго она
сидела без движения, без мыслей. Глаза ее мало-помалу теряли свой блеск; руки опустились; головка ее медленно наклонялась все ниже и ниже.
В ротной школе занимались «словесностью». В тесной комнате,
на скамейках, составленных четырехугольником,
сидели лицами внутрь солдаты третьего взвода. В середине этого четырехугольника ходил взад и вперед ефрейтор Сероштан. Рядом, в таком же четырехугольнике, так же ходил взад и вперед другой унтер-офицер полуроты — Шаповаленко.
Вчера мы были с Дмитрием в саду, он хотел сесть
на той
скамейке, я сказала, что боюсь ветра с реки, — мне эта
скамейка сделалась страшна; мне казалось, что для Дмитрия будет оскорбительно
сидеть на ней.
Тем не менее она усадила меня
на диван перед неизбежным овальным столом, по бокам которого, по преданию всех старинных помещичьих домов, были симметрически поставлены кресла; усадивши, обеспокоилась, достаточно ли покойно мне
сидеть, подложила мне под руку подушку и даже выдвинула из-под дивана
скамейку и заставила меня положить
на нее ноги.
Невдалеке от нас
на садовой
скамейке сидел часовой с ружьем в руках, кругом гуляла публика, кандальники работали в цветниках, а один из них самым спокойным манером намыливал лицо часовому, брал у него из рук бритву и брил его.
Лаврецкий ничего не думал, ничего не ждал; ему приятно было чувствовать себя вблизи Лизы,
сидеть в ее саду
на скамейке, где и она
сидела не однажды…
— Здесь, здесь! — подхватила Настенька. — Он здесь, я это знаю. У нас было условие, тогда еще, в тот вечер, накануне отъезда: когда уже мы сказали все, что я вам пересказала, и условились, мы вышли сюда гулять, именно
на эту набережную. Было десять часов; мы
сидели на этой
скамейке; я уже не плакала, мне было сладко слушать то, что он говорил… Он сказал, что тотчас же по приезде придет к нам, и если я не откажусь от него, то мы скажем обо всем бабушке. Теперь он приехал, я это знаю, и его нет, нет!
Когда пробило девять часов, я не мог усидеть в комнате, оделся и вышел, несмотря
на ненастное время. Я был там,
сидел на нашей
скамейке. Я было пошел в их переулок, но мне стало стыдно, и я воротился, не взглянув
на их окна, не дойдя двух шагов до их дома. Я пришел домой в такой тоске, в какой никогда не бывал. Какое сырое, скучное время! Если б была хорошая погода, я бы прогулял там всю ночь…
Убийственные тогдашние вагоны третьего класса
на Николаевской дороге — с узкими
скамейками, где двое могли
сидеть, лишь тесно прижавшись друг к другу, где окна для чего-то были сбоку
скамеек, начинаясь
на уровне
скамейки, так что задремлешь — и стекло начинает трещать под твоим плечом.
Смертельно усталый, весь осыпанный едкою желтою маньчжурскою пылью я
сидел, сгорбившись,
на скамейке перрона.
На скамейке сидела Ирина Петровна, а рядом с ней дочь, обнимая мать и положив голову к ней
на грудь, громко рыдала.
На одной из
скамеек партера
сидел красивый молодой человек в форме гвардейского офицера. Высокого роста, с выразительными темно-синими глазами, с волнистыми светло-каштановыми волосами
на голове и
на усах, с правильными чертами матово-бледного лица, он невольно обращал
на себя взгляды мужчин и женщин с различными, впрочем, выражениями. Во взглядах первых проглядывало беспокойство, у вторых же они загорались желанием.
Был чудный майский вечер. Княгиня Зинаида Сергеевна Святозарова
сидела, по обыкновению, в саду, около заветного креста,
на сделанной по ее приказанию около него
скамейке.
Аплодисмент снова раздался. Вице-губернатор отвернулся и стал смотреть
на губернаторскую ложу. Впечатление этой сцены было таково, что конец действия публика уже слушала в каком-то утомлении от перенесенных ощущений. Антракт перед четвертым действием тянулся довольно долго. Годнева просила не поднимать занавеса. Заметно утомленная,
сидела она
на скамейке Неизвестного. Перед ней стоял Козленев с восторженным выражением в лице.
Форов, жена его, Подозеров и Синтянина, — все четверо теперь
сидели рядом
на скамейке и, за исключением майора, который снова читал, все, не сводя глаз, смотрели
на встречу брата с сестрой. Катерина Астафьевна держала в своей руке стынущую руку генеральши и постоянно ее пожимала, Синтянина это чувствовала и раза два отвечала легким благодарным пожатием.
Лопата садовника внезапно заскребла в двух шагах от
скамейки,
на которой они
сидели.
Володя спустился в кают-компанию и подошел к старшему офицеру, который
сидел на почетном месте,
на диване,
на конце большого стола, по бокам которого
на привинченных
скамейках сидели все офицеры корвета. По обеим сторонам кают-компании были каюты старшего офицера, доктора, старшего штурмана и пяти вахтенных начальников. У стены, против стола, стояло пианино. Висячая большая лампа светила ярким веселым светом.
Оба друга остановились как вкопанные невдалеке от входа в нее. Они оба увидели, что
на одной из
скамеек, стоявших внутри беседки,
сидели близко друг к другу две человеческие фигуры, мужчина и женщина. Абрисы этих фигур совершенно ясно выделялись при слабом лунном свете, рассмотреть же их лица и подробности одежды не было возможности. Оба друга заметили только, как потом и передавали друг другу, что эти одежды состояли из какой-то прозрачной светлой материи.
Видимо, княжна вела этот разговор исключительно для того, чтобы дать время князю разглядеть Татьяну, а Татьяне князя. Когда, наконец, княжна сказала «а», давая этим понять, что Таня может уходить, последняя быстро вышла из аллеи, но, тотчас обогнув ее по траве, чуть слышно прокралась к тому месту, где стояла
скамейка,
на которой
сидели князь и княжна. Она не слыхала, в какой форме спросила княжна у князя мнение о ней, но ответ последнего донесся до нее отчетливо и ясно.
Сбор был назначен к четырем часам в саду при летнем помещении заводского клуба. Но уже задолго до четырех девчата и парни
сидели за столиками буфета и
на скамейках, взволнованно расхаживали по дорожкам. У всех в руках были голубовато-серые книжки резолюций и постановлений партконференции с большою ярко-красною цифрою 16
на обложке. Перелистывали книжку, опять и опять пересматривали цифры намечаемых достижений.
Оставалась отпертою только калитка
на цепи. Дворник в тулупе
сидел под воротами
на скамейке. В глубине подворотни — она содержалась в большой чистоте — горел полукруглый фонарь с газовым рожком.
В глубине коридора,
на скамейке, около хода за кулисы, старичок в длинном сюртуке с светлыми пуговицами
сидит и зевает.
Старушки
сидели одни
на скамейке.
Вечером Катя готовила себе в саду ужин
на жаровне.
На дорожке три красноармейца развели костер и кипятили в чайнике воду. Двое
сидели рядом с Катей
на скамейке. Молодой матрос, брюнет с огненными глазами, присев
на корточки, колол тесаком выломанные из ограды тесины.
На скамейке под окном, облокотившись о спинку, неподвижно
сидел Мириманов и как будто дремал.
В обеденном зале Бубликовской гостиницы рядами стояли
скамейки, в глубине была сооружена сцена с занавесом; и надпись
на нем: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Густо валила публика, — деревенские, больше молодежь, пограничники-солдаты. Капралов, взволнованный и радостный, распоряжался. Катю он провел в первый ряд, где уже
сидело начальство, — Ханов, Гребенкин, Глухарь, все с женами своими. Но Катя отказалась и села в глубине залы, вместе с Конкордией Дмитриевной. Ей было интересно быть в гуще зрителей.
Прямо против дверей стояла высокая кровать с штофным пологом; кругом ее,
на небольших
скамейках,
сидели Власьевна и несколько ближних сенных девушек; одни перенизывали дорогие монисты из крупных бурмитских зерен, другие разноцветными шелками и золотом вышивали в пяльцах.
В коридоре по стенам расставлены деревянные
скамейки.
На них с узелками и коробочками в руках
сидят отцы, матери, тетки, старшие сестры приюток; дряхлые бабушки и дедушки подчас; подчас младшие братишки и сестренки, такие же, по всей вероятности, будущие питомицы приюта в самом недалеком будущем.
В большой классной комнате до двадцати парт. Темные деревянные столики с покатыми крышками, к ним приделаны
скамейки.
На каждой скамье помещается по две девочки. Подле Дуни
сидит Дорушка… Через небольшой промежуток (
скамейки поставлены двумя рядами в классной, образуя посередине проход) — костлявая Васса, рядом с ней хорошенькая Любочка Орешкина. Направо виднеется золотушное личико Оли Чурковой.
Привратника не было, двор был пуст и Кузьма Терентьев тотчас же направился в дальний угол сада — место обычных его свиданий с Фимкой. Так ее не было, но он не ошибся, предположив, что уже несколько раз в этот день побывала она там и должна скоро прийти туда. Не прошло и четверти часа, как в полуразрушенную беседку, где обыкновенно они с Фимкой крадучи проводили счастливые минуты взаимной любви, и где
на скамейке сидел теперь Кузьма, вбежала молодая девушка.
Покрытый батистовым пудрамантом и нежа одну стройную ногу, обутую в шелковый чулок и в туфле,
на пышном бархате
скамейки, а другую спустив
на персидский ковер,
сидел он в креслах с золотою герцогскою короною
на спинке; осторожно, прямо взглядывался он по временам в зеркало, в котором видел всего себя.
На скамейке сидит девушка в розовом платье, рядом молодой брюнет… Глаза у него большие, черные, как ночь, томные… Только как-то странно напущены верхние веки, отчего глаза кажутся будто двухэтажными… В них играет луч света, освещающий толстые, пухлые ярко-красные губы, с черными, как стрелки, закрученными блестящими усиками.